Леск агка – вдова старуха

Некогда жила-была одна Лопарка вдова—старуха, да с ней жила в веже еще лягушка. У вдовы был сын, а у лягушки дочь—самка. Лягушка очень любила вдовкина сына и однажды ночью его взяла у вдовы, а к ней положила свою дочь. С чужим сыном она убежала далеко-далеко. Старуха, проснувшись, увидала, что подле нее лежит нийд – дочь лягушки, а сына и лягушки нет. На старуху напало горе, и она хотела убить дочь лягушки, но вспомнила, что одной будет скучно, и оставила при себе в ожидании счастья в будущем. 


Лягушка-беглянка устроилась около одного озера в густом лесу, чтоб ее не могла найти вдова. Украденный сын вырос очень скоро, но о своей матери не вспоминал, потому что ее не помнил. Лягушку признавал своей матерью. Лягушка его любила также очень. На день всегда он уходил в лес на охоту и вечером всегда возвращался или с мясом диких оленей, или со шкурами диких зверей. Из шкур зверей он устроил себе и вежу, и жить ему стало лучше. По временам, однако, находила на него скука, потому что сердце рвалось к подобному ему человеку. Раз он ушел на охоту далеко и пришел к веже, из которой дым поднимался вверх. Ему захотелось узнать, кто это тут живет. Показаться, самому ему, однако, не хотелось; поэтому в вежу он не пошел, а тихонько поднялся на верх вежи и стал смотреть в трубу, или в окно, которым выходит дым. В стороне, недалеко от огня, он увидел, что сидит старуха и подле нее ацек нийд — лягушкина девка. Над огнем висел котел, и варилась сосновая каша. Охотник сжалился над старухой и незаметно опустил кусок пойды — мясного жира. 
Ацек нийд, однако, заметила это и сказала: “Агка, агка (бабушка, бабушка), смотри-ка в котел: кто-то сверху опустил туда кусок сала, звезды плавают по верху”. 
“Не смейся, проказница! Было бы у меня теперь и сало и мясо, если бы твоя мать ацек не украла у меня кормильца-сына. На той правде, быть может, лопнет от жиру”. 
Охотник, услышав этот разговор, постарался незаметно скрыться. Через несколько времени опять ему захотелось посмотреть старуху. Он пришел к веже и увидел, что сосны варится меньше, чем и в первый раз. Он опять опустил кусок мяса. Ацек нийд опять заметила первая и сказала: “Агка, агка, нам опять в котел положили мяса”. 
“Ну не привелось есть промысла сыновнего, зато нашлись чужие люди, и те пожалели моей бедности”. Охотнику хоть и хотелось зайти в вежу, но и на этот раз он ушел незаметно. 
Возвратясь к ацек, он стал думать: там, верно, живет моя мать — му яина, потому что мне хочется быть там постоянно. Хотя и редко туда хожу, но мысли мои постоянно вертятся около старухи. 
С наступлением утра он пошел промышлять диких оленей и лишь только убил одного, опять пошел по известной ему тропинке к веже. На этот раз он зашел в вежу и сказал: “Тирву, агка (здравствуй, старушка)”. 
“Тирву-тирву, му пуратый (здравствуй, мой кормилец). Садись и расскажи, откуда ты пришел и где живешь?” 
“Живу я отсюда не очень далеко с ацек. Сегодня был на охоте и убил одного оленя. Вот и тебе принес кусок мяса. Приготовь его, и я закушу вместе с тобой”. 
“Спасиб, му пуратый. У меня варится сосна, но положим туда и мясо, тогда каша будет славная”. 
В ожидании закуски старуха рассказала ему о своем житье-бытье и как у ней ацек украла сына, и она осталась с ее ацек нийд. Охотник, выслушав ее рассказ, сказал, что он давно живет у ацек, с малых лет и родителей своих не помнит. Старуха, услыхав это, сказала: “Ты, кормилец, мой сын, теперь я узнаю тебя”. Старуха обрадовалась, бросилась к нему и прижала к своему сердцу. В это время обед подоспел, и они закусили. Нийд ацек после сытного обеда заснула, и сын с матерью тогда условились, как им опять сойтись на житье вместе. Сын в это время предложил убить нийд ацек немедленно, но она ответила: “Оставим до другого раза. Мне одной, как ты уйдешь, жить будет скучно”. Сын вскоре простился с матерью и сказал, что за ней скоро приедет на оленях. Возвратясь к ацек, он сказал ей: “Мне жить стало скучно, позволь жениться. Я нашел себе и невесту. Она немного постарше меня, но мне понравилась”. Ацек это не понравилось, но, когда он сказал: “Если не позволишь жениться, тогда я более с охоты не возвращусь”, она этого испугалась и позволила жениться. 
Вскоре он за невестой, или вернее, за своей матерью, поехал на оленях. 
Старуха, увидев своего сына, обрадовалась. Поздоровавшись с сыном, старуха уложила все свое добро в кережи. Ацек нийд старуха также взяла в руки, как бы желая отнести в кережу, но немедленно положила ее в горячий пепел, где она и сгорела. Мать свою сын посадил в кережу, закрыл ее писягой и дал в руки ей скобель, сказав: “Когда мы приедем, нас встретит ацек. Она по приезде будет поднимать тебя из кережи, и ты сейчас же ударь скобелью, и она помрет”. Сказав это, сын сел на кережу и погнал оленей к своему жительству. 
Скоро они и приехали. Ацек выбежала навстречу и хотела невесту поднять. Старуха, как сказал ей сын, ударила ацек скобелью, и она пропала. Сын с матерью зашел в вежу, и радости их не было конца. На другой день сын вспомнил уже об убитой лягушке – ацек. Он пошел и достал лошадь. Убитую ацек привязал к хвосту лошади и прогнал ее прочь от своего жилья. Лошадь с лягушкой понеслась, как стрела. И вот, где отпала голова лягушки, тут образовался красный мягкий мох, по-лопарски сяхтар, употребляемый Лопарями на подстилку маленьким детям в зыбки, а где отпали лапы-ноги, образовался черный мох – сомшит, употребляемый при делании карбасов. Сын после этого зажил с матерью, радуясь своему счастью, и что избегли своих врагов. 

К. Щеколдин

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро