Откуда пришла радость

Вот как было. 
Летала дочь Солнца Акканийди - Ясное Пятнышко по небу, смотрела с высоты небесной на землю, согревала оленей в тундре, птиц и зверей по лесам и оврагам, рыб в морях и озерах... Все живое она понимала, всем давала радость. Только люди были ей непонятны: то обрадуются ее теплому взгляду, то нахмурятся, спрячутся в вежу*. По каким законам живут они? Отчего плачут? Отчего смеются? Почему враждуют друг с другом? 

Пригляделась Акканийди к людям, видит: нет среди них ровни. Одни едят сытно, в собольи шапки рядятся, на охоту не ходят, не пасут оленей. Другие для них зверя промышляют, оленьи стада водят, а сыты не бывают, одеты бедно, ходят голову понурив. Пожалела этих людей Акканийди, захотелось ей дать им такую радость, которая никогда бы их не покидала. 
Вот настал вечер, кончило Солнце свой путь по небу, свалилось за море спать-отдыхать. Стала просить его Акканийди: 
- Пусти меня, отец, на землю к людям! Встревожилось Солнце, глянуло сердито, говорит: 
- Чего ты там не видала? Мало тебе на небе простора? 
- Скучно мне! - говорит Акканийди. 
- Как так скучно? Играй с тучами в прятки, пляши с солнечными лучами, пой песни с ветром! А люди - им и обидеть недолго. Они такие.Примолкла Акканийди, а потом снова просит: 
- Отпусти, отец, хоть ненадолго! 
Подумало Солнце: "Не отпустишь - улетит без спросу!" 
- Что ж, - говорит. - Ладно, полетишь завтра. А сейчас спи - отдыхай до утра. 
Вот настало утро, проснулась Акканийди, видит: лежит она на оленьей шкуре в человеческой веже. Стоят перед нею старик и старуха, смотрят во все глаза на такое диво. Не было у них детей, жили одни, а тут вдруг девочка-подросток лежит на оленьей шкуре. Личико у нее круглое, румяное, как ягода морошка, смотрит на них теплыми глазами. Откуда только явилась? 
Не говорит Акканийди, откуда явилась, а просит: 
- Возьмите меня в дочки. Пустите пожить в вашей человечьей веже. 
Старуха была знающая, живо смекнула, какое тут диво. Говорит она: 
- Возьмем тебя в дочки. Живи сколько хочешь. 
Стала Акканийди жить, стала осматриваться. А стояла старикова вежа на плавучем острове посреди озера Свято, под кудрявой сосной. И не было на том острове ни души, кроме старика и старухи. Поняла Акканийди, почему отнес ее 
сюда отец Солнце - боялся он за нее. А здесь - хоть и люди есть, однако безлюдно. Только не того Акканийди хотела. Стала просить она старика и старуху: 
- Отведите меня к людям! Говорит ей старуха: 
- По людским законам ты еще маленькая: перевеське* еще не надела. Погоди, придет твое время. 
Помогает Акканийди - Ясное Пятнышко старухе по хозяйству, старику чинить сети, ждет, когда придет ее время.А старуха смастерила перевеське, сшила девичий наряд. Посмотрела Акканийди на ее работу и сама где камешек цветной прилепила, где ягодку сухую, где жемчуг. До того стало красиво, никогда еще такой красоты старуха не видала. 
Сплел старик венок из можжевеловых веток, обрядила старуха Ясное Пятнышко в девичий наряд, перевеське ей на голову возложила - стала девушкой Акканийди. Погляделась она в гладкую воду озера Свято, и весело ей стало! 
Запела она песню, закружилась в пляске. Смотрят на нее старик и старуха - никогда они такого не видали, не слыхали: не 
то птица поет, не то ветер стонет, и кружатся над землею листья. Радостно у них стало на сердце. 
Сказал тогда старик: 
- Пришло, доченька, твое время идти к людям. Пусть же откроются их глаза и уши на то, что несешь ты им, Акканийди! Пусть не оскудеет твое сердце и умягчатся сердца людские! 
А старуха сказала Акканийди обережное слово. 
Ночью, когда все спали, потянул свежий ветер, напружил сосновые ветки, и поплыл остров по озеру Свято на Север, к устью великой реки - Реки Отцов. 
Наутро повел старик девушку Акканийди к людям. Взяла с собой Акканийди три маленьких замшевых кисы - мешочка. Сама она выделала для них замшу, сама сшила и набила сухими ягодами, разноцветными камешками и отборным жемчугом. 
Пришли они в ближнее селенье, подняли полог над дверью вежи, видят: сидят вокруг очага женщины, мужчины и дети, едят китовое мясо. Жир стекает у них по пальцам, а лица и глаза блестят от сытости и довольства. В тот год даровало море тому племени сытость на долгое время - принесли волны морские к устью Реки Отцов ледяную гору, а в ней замерзшего кита. Люди вырубали изо льда китовое мясо, и каждый ел сколько мог, до отвала. 
Вошла Ясное Пятнышко в вежу - вскочили на ноги женщины, мужчины и дети. Такой девушки они никогда не видали. Женщинам захотелось приласкать ее, потереться щекою о щеку, мужчинам крепко прижать ее к сердцу, а детям - 
поиграть у нее на коленях. Все тянули к ней руки, трогали ее наряд, теребили косы, тащили к себе, отнимали друг у друга. 
Тогда сказала Акканийди обережное слово. И люди, хоть видели, что стоит она на том же месте, не могли ухватить Акканийди - руки их проходили сквозь нее, как сквозь воздух. Испугались женщины, оробели мужчины, заплакали дети. 
Но Акканийди рассмеялась, взяла за руку юную девушку, всем велела взять друг друга за руки и повела за собой на берег Реки Отцов. Там она запела песню и закружилась в пляске. Никогда саамы не видали и не слыхали такого. Но глаза 
и уши у них раскрылись, и такая радость вошла в сердце, что они запели, вторя Акканийди, и стали кружиться вместе с нею. 
А когда все устали и со смехом повалились на землю, Акканийди незаметно достала из маленьких кис горсточку жемчуга, камешков и ягод и подозвала к себе девушек и молодушек. Она прижала ладошку к земле и спросила: 
- Есть там что? Ей ответили: 
- Чему там быть? Ничего нету! 
- А вот и есть! - подняла Акканийди руку, а там узор - круги, колечко в колечко, месяц и звезды, ножки сорочьи, гусиные лапки - все в жемчугах, все сияет на солнце. 
- Это я сделала, - говорит Ясное Пятнышко. Потом смешала этот узор и велит: - А теперь вы сделайте! 
Стараются девушки, стараются молодушки, раскладывают камешки, ягоды и жемчуг - а все не так красиво. Накроет Акканийди узор ладошкой, потом руку поднимет - и все видят: вот еловая веточка, рог оленя, солнце с лучами, волна морская. Все разноцветное, все сияет на солнце. Стала раздавать Акканийди людям ягоды, камешки и жемчуг - сколько ни раздаст, все кисы ее полны. Стала учить она девушек и женщин разукрашивать узорами печки* да каньги. 
Приходят они к ней, показывают свою работу, а она дотронется рукой до узора - и становится он еще краше. Поцелует девушку в нос, потрется щекой о щеку и скажет: 
- Другой раз сама сделай не хуже! 
Надевают девушки разукрашенную одежду и бегут смотреться в лужи - хорошо ли, красиво ль? Стараются друг перед дружкой. И суженым своим и мужьям стали расшивать печки да каньги, не велят им носить старую некрасивую одежду. 
А девушка Акканийди ходит по домам и селеньям. Где тростинку срежет, дудочку смастерит и свистит то иволгой, то синицей. Где песенку споет, где сказку расскажет, где спляшет. И повсюду раскрывает свои кисы, дарит людям камешки, ягоды и жемчуг, учит составлять затейливые узоры. 
Весело стало жить саамам, всегда у них в сердце радость. Одеты чисто, красиво. Сети ли чинят, в кереже ли едут, пасут ли оленей - складывают песни, как учила Акканийди, - песню Солнца и Моря, песню Ледяной горы, принесшей кита, песню Счастливой охоты. А настанет вечер, соберутся все на поляне, ведут хоровод и пляшут. Только старейшинам племени, жадным старикам и старухам, не пришлась по душе Акканийди. Не раскрылись глаза их для красоты узоров, не раскрылись уши для сказок и песен, и сердца не смягчились. Смотрели они только на жемчуг и требовали от Акканийди: 
- Дай нам побольше! 
Акканийди давала, а они снова свое тянут: 
- Ма-ло! Еще дай! 
Узнала Ясное Пятнышко, что не для радости, не для доброго дела просят они у нее жемчуг. Меняют его у женщин на пологи, печки и каньги, у мужчин - на оленьи шкуры, беличьи шкурки, мясо и рыбу. 
Сидят они в своих вежах, жиреют от безделья - все им несут за тот жемчуг. 
Сказала тогда Акканийди старейшинам и их старухам: 
- Больше для вас жемчуга нету! 
Обозлились старики, обозлились старухи, недобрым взглядом смотрят на Акканийди. Стали кричать: 
- Что за песни, пляски да узоры! Никогда саами такого не знали! Когда же на охоту ходить, когда рыбачить, коли будут все наряжаться да смотреться в лужи? Убить надо Акканийди! 
Но не могут они убить Акканийди, знает она обережное слово. Тогда пошли старейшины на болото, понесли телочку оленью, стали выкликать злую болотную старуху Оадзь из трясины, просить у нее подмоги. 
- Возьми, - говорят, - болотная старуха, приношенье, а нам за это скажи, как извести Акканийди. 
Болотной старухе Оадзи давно стоит Акканийди поперек горла. Не стали саами слушать ее ночные лягушечьи песни, сами теперь поют да слушают песни Акканийди - на болото их не затащишь. Говорит Оадзь старейшинам: 
- Вот возьмите замшелый камень, заманите Акканийди - Ясное Пятнышко в вежу да закройте дымник. Бросьте в нее тот камень, потеряет тогда силу ее обережное слово. 
Схватили старейшины камень, побежали в селенье, а там Акканийди сидит в веже, показывает молодайкам, как пуговку из раковины сделать. В злобе своей забыли старики прикрыть дымник, вбежали в вежу, кинули в Акканийди камень. 
Стала она вдруг едва видной, вздохнула, песню запела и с дымом очага улетела в небо. 
Не стало на земле Акканийди. А песни остались, остались и пляски, остались узоры. Помнят их люди, передают мать дочке, отец сыну, придумывают сами. И раскрываются у них глаза и уши, умягчаются сердца, приходит к ним радость. Смотрит на них Ясное Пятнышко с высокого неба и радуется вместе с ними. Говорит она отцу своему Солнцу: 
- Видишь, отец, это я сделала. Я - Акканийди! 
Все, что сказано здесь, верно, как путь Солнца по небу, как бег времени, как смена зимы и лета, дня и ночи. Еще в стародавние времена сложена про это песня.

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро