Как самь Оллмэ Куйву победили

Происходило это так давно, когда наш север все называли холодной Лапландией. Тогда, когда главным среди сыййт оллмэнь — в селе у людей — был шаман-нойд. Ударял он в бубен свой под монотонное самь оллмэ пение и кружился в танце вокруг огня, испрашивая у духов удачной охоты, победы над врагами или исцеления от заболеваний различных. 

Жизнь у саамов шла по своему календарю: отел оленей — это весна, вольный выпас — лето, имание — осень и долгие дни полярной ночи. Так и проходила жизнь этого маленького таинственного народа, затерянного в тундре, в далекой Лапландии. Однажды, после отела оленей, великий шаман созвал свой народ и предупредил о нависшей над ними беде. 
    Развел он шурр тол, что значит большой огонь, и уселись вокруг него все самь оллмэ. Медленно  пошел шаман по кругу, говоря такие слова: 
    — Шурр пидть пуадт мыйе чиррэ. Еннэ оллмэде сонн уййтад. Что значило: — Большая беда идет к нам в тундру. Много людей она унесет. Имя этой беде — чудь иноземная. 
    И сам танец его подобен был агонии смерти. Лохматые черные волосы разлетались в разные  стороны в бешеном ритме. Тело шамана извивалось, переламывалось, корчилось. Он закатывал  глаза к небу и раскидывал в стороны руки, словно крылья птицы, трясясь всем телом. В такое мгновение  бубен его тревожно дрожал, и все это скорее походило на безумную пляску, нежели на тайное гадание. 
 Все ближе и ближе шаман к огню, вот уже языки пламени лижут его пальцы, передают тайные знаки. Огонь словно заворожен танцем колдуна, языки пламени то бешено вырываются в небо, то затихают, облизывая ноги шамана, и только он понимает язык стихии. Только он может разжечь пожар или потушить пламя. Ему подвластна сила великого колдовства. Разговор с духами подходит к концу. Шаман укрощает огонь и, распластавшись перед ним, уже сливается с духом Матери-Земли. Теперь он слушает слово ее. 
    Самь оллмэ сидят, окаменев вокруг него, не смея нарушить священного таинства — разговора великого шамана с духами. 
    Через некоторое время нойд отрывает от земли голову, затем тело, и вот он уже вновь стоит, сотрясая свои руки, словно грозя невидимому врагу. 
    — Слушайте меня самь оллмэ. Дух Еммьне-иннк мне сказал, что движется на нас большая сила иноземная и возглавляет ее коварный и злой предводитель Куйва. Огонь предвещает большую битву, в которой мы победим, но много самь оллмэдте положат свои головы в ней. Есть один выход, сохранить ваши жизни, все мы должны уйти за дальнее озеро. 
    Словам шамана перечить нельзя, и самь оллмэ сделали так, как он сказал, перебрались за дальнее шурр явьр — большое озеро, чтобы отсидеться, переждать беду. 
    Коварный Куйва со своей силой по тундре идет, не жалеет ни птицы, ни оленя дикого, уничтожая все на своем пути, убивая всех, кто мешал ему завоевывать эту часть Лапландии. 
    Среди самь оллмэ молодой вождь Пас-сьтлесь Чалльм — Острый Глаз был, смелый ловкий  такой меххьцтэй олма. Собрал смелый охотник вождей рода своего и сказал им: 
    — Стыдно нам самь меххьцтэй оллмэть прятаться шурр явьр тугкень, да бояться врага, когда еннь Емме стонет под пятой проклятого Куйвы иноземного. Должны мы чудь заманить кэсск суллъе — вглубь острова Сеййть-явьр куэттка — к сердцу Сейд- озера и там перебить их, как поганых псов. 
    Поддержали слова вождя Пасьтлесь Чальм охотники смелые, поднялся на битву эту и стар и мал, так как даже удць пармэнч — ребенок умел лук держать, не говоря уже о лопинках. 
    Хорошо зная места свои, меххьцтэй оллмэ заманили чудь к озеру, окружили плотным кольцом и началась тут битва не на жизнь, а на смерть. Полетели множество стрел меххьцтэй оллмэ юксэнь — из луков и сразили врагов многих намертво. 
    Куйва воином злым был, но и в храбрости ему равных не было, и бросался так отчаянно он в битву, словно кровное свое защищал. 
    Много оллмэдте положил бесстрашный враг и в месте том, где пролилась самь вэрр — кровь саамская, превратилась она в капли красных камней. 
    А никто не смог уйти живым из иноземного племени, последним бился Куйва раненый. 
    Молодой вождь Острый Глаз загнал Куй-вуурьт эл — на скалу и шамана великого призвал суд над врагом совершить. 
    Увидев нойда, почувствовал Куйва гибель свою и впервые страшно стало ему. 
    — В наказанье всем непрошенным завоевателям, — стал медленно говорить шаман, — навеки веков в скале ты стой, нагоняя страх на чудь поганую. 
    Так наказал шаман жестокого завоевателя. 
    Много лет и зим прошло с тех пор, а Куйва в скале и по сей день стоит, словно чар — грозный часовой. 

Н. Большакова

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро