Мяндашнийд

В горах, в вараках, на ламбинах и тундрах, где не живут люди и никогда им не живать, куда не след ему ходить, живут мяндаши.
Жила там Мяндаш-дева, женщина-олень. У нее родилось теля — сынок. Жил он, жил у Мяндаш-девы, скоро превратился в молодого оленя — Мяндаш-парня. Мяндаш-парень ходил на охоту. Однажды он вернулся домой. Пришел к матери и сказал: «Вот, будем жить в веже из оленьих шкур, порогом будет чаппыд (звено шейных позвонков), доски крыши — из ребер, опоры — ноги оленя, а чистое место хребетною костью обложим, а камни очага пусть будут, как печень, гладки».
Построил вежу и сказал: «Это есть мяндашей вежа!»

Перевернулся — человеческий облик принял. Перевернулась Мяндаш-дева — ив человеческом облике предстала сыну. И вот Мяндаш-парень матери сказал: «Я хочу жениться и взять замуж дочь человеческую».
Мяндаш-дева ему говорит: «Сынок, ты не сможешь жить с человеческой девушкой. Она другого запаха. Она не сможет быть чистой, как ты. Ты мяндаш — дикий олень. От ее запаха ты будешь прядать ушами. Тебе не будет терпения жить в своем доме».
Но Мяндаш-сын, молодой парень, сказал: «Приведи дочь человеческую, будем жить. Она будет меня беречь». Тогда Мяндаш-дева вышла на волю и пошла искать своему сыну человеческую жену. Обернулась дикой важенкой и переплыла через Мяндашйок — Кровавую реку. В реке волны из легких, а камни из печеней. Перешла через реку и побежала вперед. Бежала, бежала и пришла к человеческой веже. Перевернулась и простой женщиной вошла в дом человека. Вошла, сняла каньги и спросила: «Которая дочка пойдет моему сыну женой?»
Старик, что жил в доме, имел трех дочерей. Старшая дочь говорит: «А я пойду!» «Ну, если ты пойдешь,— сказала Мяндаш-дева,— то положи мои каньги сушиться. Хорошо их расправь и просуши»,— а сама вышла из вежи наружу.
Каньги были не простые. Внутри они из пойды — жира, а стельки — те были из самой нежной, самой вкусной пойды — тоньке. Вот ночь Мяндаш-дева спала, а утром пробудилась и говорит старшей девушке: «Принеси мои пой денные каньги и правильно расправленные стельки». А у девушки жир из канег съеден! Вместо жира она положила в каньги траву, а стельки сделала из простого овечьего сена. Принесла к Мяндаш-деве эти каньги.
Мяндаш-дева стала одеваться, а в каньгах-то сено, и стельки не те! Ну, Мяндаш-дева ничего не сказала. И пошли они — Мяндаш-дева и дочь старика. Пришли к Мяндашйок. Спрашивает Мяндаш-дева: «Как ты, Пейтьолль-ке (Оползший Чулок), пойдешь через Мяндашйок — Кровавую реку, где волны из легких, где камни из печеней?»
А та и говорит: «Как ты, так и я».
Ничего не сказала на это Мяндаш-дева. Обернулась дикой важенкой, переплыла через Мяндашйок и побежала вперед. Молодица осталась на берегу реки. Бродила, бродила, тонула, тонула, едва-едва перебралась через реку.
Мяндаш-дева домой пришла. А около вежи бегают пыжики — ребятки.
«Подите встретьте молодицу»,— сказала им Мяндаш-дева.
Они побежали, круто копытцами перебирая. А у молодицы в руках посошок. Этим посошком она их била по носу до крови. Мяндаш-парни домой убежали. Вот молодица пришла к веже мяндашей. Вежные двери открыла и говорит: «В мяндашей вежу войду, через чаппыд-порог шагну. А чисто-то место хребтовой костью обложено. А опоры-то — ноги оленя! А крыша-то из шкур».
Тут Мяндаш-дева сказала: «Здесь в камень превратись!»
Та окаменела. Вот Мяндаш-парень с охоты возвратился. Спрашивает мать: «Мати, привели ли, нет ли жену?»
И Мяндаш-дева ответила ему: «А здесь она, камнем стоит».
Тогда Мяндаш-парень сказал: «Если эту камнем сделала, веди другую». Вот Мяндаш-дева обернулась дикой важенкой и опять побежала к тому же старику. Переплыла через Мяндашйок, где легкие — волны, печени — камни, и пришла к веже. Обернулась человеческой женщиной и вошла в дом.
Старик имел теперь двух дочерей.
Мяндаш-дева сказала: «Которая девка пойдет замуж за моего сына?»
Средняя кричит: «Я!» «Ну, ты и пойдешь»,— говорит Мяндаш-дева. Сняла каньги и дает средней дочке: «Возьми каньги и просуши. Стельки хорошо расправь и положи сохнуть».
Та дернула стельки из канег, а стельки-то из тоньке-пой-ды. Она каньги положила сушиться, а тоньке-пойду съела.
Мяндаш-дева ночь проспала, а утром встала и говорит средней дочке: «Поди, подай мне каньги обуть».
А стельки-то съедены. Вместо них простое сено положено. Мяндаш-дева стала одеваться, а стельки-то не те! Вместо тоньке-пойды обыкновенное сено. Мяндаш-дева оделась. «Пойдем!» — сказала.
Пришли к реке, и Мяндаш-дева спрашивает: «Как ты пойдешь через Мяндашйок, Кровавую реку? В ней волны из легких и камни из печеней». А та говорит: «Как ты, так и я».
Мяндаш-дева обернулась дикой важенкой и переплыла через реку. Молодица же осталась на берегу. Бродила, тонула, едва-едва перебралась через Мяндаш-реку.
Мяндаш-дева подошла к своей веже. У вежи играли пыжики — ребятки. Она им сказала: «Подите навстречу молодой».
Они побежали молодицу встретить и привести. А у нее был в руках посошок. Она их била всех им по носам до крови. Они домой убежали к матери, показали ей мордочки и говорят: «Вот как молодая нас встретила».
Молодица пришла к мяндашей веже. Пришла, двери открыла и говорит: «В дом мяндашей войти — через порог из шейных позвонков перемахнуть. Из хребетных костей полы уложены. Как печени, гладки камни очага, и опоры — ноги оленя».
Мяндаш-дева сказала: «Тут в камень превратись».
Девушка окаменела.
Мяндаш-парень с охоты пришел. Прямо к матери идет: «Мати, где же мне жена?» Мяндаш-дева ему отвечает: «Тут камнем стоит».— «Ну, когда камнем сделала и эту, так иди, приведи мне еще жену». Мать обернулась дикою важенкой и побежала. Переплыла через Мяндашйок, превратилась в женщину-человека и вошла в вежу того же старика. У старика одна дочь. Говорит ей Мяндаш-дева: «Пойдешь ли ты за моего сына замуж?»
Девушка ей в ответ: «Какая буду жена твоему сыну? Он мяндаш! Я сыну мяндашей в жены не гожусь». «Иди, дочь человеческая, в вежу мяндашей жить,— говорит Мяндаш-дева.— Иди, вот прими мои каньги сушить и стельки расправь хорошенько». Девица каньги приняла, отнесла их сушиться, а стельки расправила, развесила и высушила исправно. Мяндаш-дева ночь спала, а утром, пробудясь, говорит: «Принеси мои каньги со стельками». Девушка тоньке-пойду хорошо просушила и каньги со стельками подала Мяндаш-деве надеть. Мяндаш-дева оделась и пошла. И вот дочь человеческая в мяндаш-вежу идет.
Приходят они к Мяндашйок, и Мяндаш-дева спрашивает девушку: «Как ты, дочь человеческая, будешь через Мяндашйок идти? Мяндашйок — Кровавая река, в ней легкие — волны, гладкие печени — камни».
Девица сказала: «Переходи, Мяндаш-дева, через Мяндашйок, и я как-нибудь, может быть, перейду». Мяндаш-дева через реку переплыла, а девушка осталась у реки на берегу. Отщепила она кору ольхи-дерева и села у воды. Ольху-дерево откусывает, ольховую кору жует, брызгами, как пылью, брызжет в реку и поет: Сохни, сохни, Мяндаш-река:
Легкие — волнами, печени — камнями.
Кровавая река!
Мяндашйок высохла досуха, и дочь человеческая перешла через реку. Ольху кусала, жевала ольховую кору и брызгала, пылью брызгала в воду и пела:
Теки, теки, река Мяндаша:
Легкие — волнами, печени — камнями.
Кровавая река!
И Мяндашйок опять потекла. Девица пошла вперед. И вот показалась вдали вежа мяндашей. Здесь девица села. А Мяндаш-дева к дому пришла. Вокруг вежи пыжики-оленцы играют: «Подите, ребятки, встретьте молодицу».
И они, перебирая копытцами, побежали встречать молодицу. Навстречу ей прибежали и встали перед ней. Она их не била. Она каждому олененочку ввязала в уши красное сукно. С радостью они вернулись к матери домой. Кричат ей: «Вот как мы встречены молодицею! Она ввязала нам в ушки красное сукно». И Мяндаш-дева сказала: «Это хорошо».
Тут Мяндаш-парень с охоты пришел. «Где жена?» — сказал.
А Мяндаш-дева ему говорит, что там, на краю болота, ждет.
Мяндаш-парень диким хирвасом побежал. Устремился невесту смотреть.
А девица в конце болота сидит и поет:
Вот он бежит, вот он бежит!
Мяндаш-парень, мяндашей сын.
А он не очень близким кругом оббежал вокруг нее и вернулся к матери домой. Спрашивает его мать: «Видел ли невесту?» «Видел»,— ответил Мяндаш-парень.— «Можешь ли, нет ли с нею жить?»
И он сказал: «И с ветра и с подветру был. Жить могу».
Вот Мяндаш-парень построил себе вежу и предстал перед дочерью человеческой красивым человеком и взял ее в жены.
И вот Мяндаш-парень живет с человеческой дочерью. Жили они хорошо. Жена его берегла, а он ее в строгости держал. И он дал ей запрет: «Нельзя шкуры — постели детские ребячьей мочой замочить». Детей у них было много и постелей тоже было много. И вот они живут. Живут очень хорошо. Но однажды она недосмотрела: мальчишечка-дитя замочил постелю.
Мяндаш с охоты возвратился, в вежу входит, и не успел еще человеком обернуться, как ему из дверей нечистый запах в нос ударил. Он чихнул и сказал своей жене: «Я тебя строжил :— нельзя замочить постели, а у тебя постеля мокрая — худой запах идет! Я не могу больше жить. Тяжелый дух тянет мне уши, трепет и дрожь мне от него».
И он убежал к материнскому дому. Пришел к матери и сказал: «Мати, я не могу больше жить! Тяжелый дух уши стягивать стал». Мать ему сказала: «Не говорила ли я? Не может мяндашей сын с человеческой женщиной жить. Слушай, дитя, в дом мяндашей вернись. Вот тебе материнская грудь. Вот тебе сосок, один, и другой, и третий, и четвертый сосок. Живи! Не бойся, сыночек, у кого шкура черная — медведя-зверя бойся, и берегись волка-зверя, и из-за двери и камня краснеющего красноликого — человека бойся».
И сказав это, Мяндаш-дева всех в облике диких оленей из мяндаш-вежи вывела. А жена Мянлаш-парня обернулась вокруг себя кислою, намокшею постелью и, оборотясь дикой важенкой, тоже побежала за ними. И превратилась она* в вожака диких оленей. И будто колоколец рога ее стали для других. И. растянула она стада диких оленей по тундре и по ложбинам нашей земли...

Сказитель П. В. Сорванов

Саамские сказки
.

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро