Боги и духи Земли

  О происхождении человека и саамской земли у саамов несколько ле­генд. По одной из них существует два начала: доброе в образе Бога — Иммель и злое — в образе Чанн (у этнографов — Перкель) — чёрта, при­ чем равных по силе и возможностям.
  Сотворение мира в одних местах Лапландии приписывалось Радиен-киедт — Богу-сыну, в других — Моаннтар-оаххк, или Сар-аке — Богине Земли или ее дочери; в третьих говорится о том, что, когда Бог захотел сотворить мир, он стал советоваться с Чанн о том, как его лучше устроить. Бог хотел, чтобы все озера были из молока, чтобы на всех травах и цветах росли ягоды. Чанн воспротивился и настоял на том, что мир должен быть таким, каким мы видим его по сей день. Но, чтобы достигнуть своего, Чанн пришлось сделать железные цепи, связать Иммеля и навалить на него боль­шую гору. Долго он лежал под горой, пока не накопил силы вырваться. После освобождения Иммель пленил Чанн и также навалил на него гору, но Чанн вырвался, да с такой силой, что камни и дым поднялись к небу. Началась борьба двух начал: добра и зла.

  Мир «дрогнул от ужаса так, что верхние слои земли провалились, и многие люди упали в эти пещеры, чтобы там погибнуть». Когда Иммель спустился на землю, его ужасный гнев вспыхнул, как красные, синие, зеленые огненные змеи, и люди прятали свои лица, дети кричали от страха... Разгневанный бог говорил: «Я переверну этот мир. Я застав­лю реки течь вспять; я заставлю море собраться в огромную, как башня, стену, которую обрушу на ваших злобных земных детей и таким образом уничтожу их и всю жизнь». Об этом пишет В. И. Демин по сообщению Леона де Комбре, записавшего саамскую космогоническую легенду в 1926 году, а в 80-х первая саамская поэтесса Воронова переска­зала в поэтической форме:
  ...Это было давно. Уж не помнят и деды,
  Как дрожала земля, сея ужас и страх,
  Как сгорали куницы, олени, медведи
  В тех огромных и жарких всеядных кострах...
  Пасть вулкана закрыли сугробы и стужа,
  Запечатали пробкою вечные льды.
  Лишь местами звенит,
  Пробиваясь наружу,
  Голубая струя родниковой воды...
  Итак, в саамском эпосе мир был разрушен гневом господним. Почти все люди погибли. Всемогущий и вечный Иммель побеждает Чанна. Мес­топребыванием Иммеля в Лапландии считалась высокая гора, находящая­ся около озера Имандра, известная у саамов под названием Божья гора. На ней, по преданию, некогда приносились жертвы Богу и к этому месту отно­сились с особым благоговением. Вообще, излюбленные места Иммеля, по преданиям, находились близ озер и рек.
  Когда Иммель перевернул землю так, что вода озер и рек затопила сушу, все люди утонули, кроме двух детей — брата и сестры. Иммель их отнес на высокую гору Пассь-Варрь (святая гора) переждать беду. Опасность мино­вала, и Иммель отпустил их от себя. Дети пошли в разные стороны посмот­реть, не остался ли кто в живых.
  Долго странствовали, а когда встретились, не узнали друг друга, стали жить вместе. От них пошли дети, а от тех — все остальные люди, которые теперь населяют землю.
  В фольклоре многих северных народов имеются и общие сюжеты о со­ творении мира и земли. При всей вариативности их в фольклоре данных народов принимают участие в сотворении мира и птицы: у манси — птица Луны Делае; у ненцев — гагара; у нивхов — утка-чирок; у коми — утка-чож; у саамов — белый ворон, чудзи или уточка...
  В саамской «Сказке про птичку» говорится, как образо­валась земля саамов и как появились на ней люди.
  Когда случился потоп и спаслись только саамский мужчина и женщина, Бог Иммель решил им помочь. Послал на поиски земли свою верную птицу белого ворона. Ворон летал-летал, но ничего не нашел, назад прилетел. Бог, увидев, что тот, пока летал, попробо­вал человечье мясо, проклинает его, чернит, а на поиски земли посылает птичку чудзай, она-то и приносит тра­винку сыйнь, с которой и начинает ра­сти земля.
  Оказалось в мифах о сотворении земли у северных народов много обще­го, так как во всех сказках о бескрай­нем Океане мы видим, что он носит свои седые волны во мраке хаоса, где нет ни Земли, ни Неба, ни Разума, ни Времени. И несмотря на это, вода в нем непроста. Это вода, оживотворяющая землю. И только птицы достают землю, которая находится глубоко под водой. Они поистине считаются не­бесными существами, посланцами богов или выступающими в роли самих богов. Вступают в борьбу с океанской стихией и приближают победу над ней.
  У Я. А. Комшилова записана удивительно интересная сказка о появле­нии в тундре овода «поара». В своих записях он сетует на то, что в русском изложении эта сказка, конечно же, многое теряет, исчезает игра слов, свя­зывающая паррнэ (дети) со словом пуар — овод.
  «Собрала богова мать всех насекомых и всех оводов с земли и запрята­ла их в землю, а дырку заткнула палкой и ушла... Шли мимо этого места три парня и увидели палку, воткнутую в землю. Стали осматривать палку, увидели дырки в земле и думают:
  — Зачем эта дырка заткнута палкой?
  — А давайте вытащим ее и посмотрим, что там такое! — предложил один из парней.
  Ухватились они втроем за палку. Стали вытягивать из земли. Вытянули палку. А как вытянули, то из дырки весь овод и все насекомые вылетели обратно на землю и разлетелись по всей тундре, а ребята едва сами пятки спасли».
  Саамская сказка мудра, она предупреждает любопытных не трогать «ти-этт» — символические знаки.
  В 1999 году, работая в литературном лагере для подростков, который проходил в Каресуандо в Швеции, познакомилась с одним из преподавате­лей, исполнительницей саамских песен Осой Сима. Она рассказала ребятам прекрасную легенду саамов Швеции о происхождении земли. В ней говорится, что когда Бог задумался о создании мира, то взял для этого оле­ня. Снял с него шкуру — и получился мир с лесами и растительностью, кровь оленя превратилась в реки и озера, глаза — в небольшие озерца. А сердце оленя он закопал глубоко в землю. В легенде говорится, что если кто-то заблудится (заблудится не в лесу, а в собственной жизни, в мыслях), то должен лечь на землю и прислушаться. Если услышит звук бьющегося сердца оленя, то обязательно отыщет и путь.
  Моаннтар-оаххк — мать Земли, жена Моаннтар-аджа, живет вместе с мужем и творит тело душе, переданной ей мужем. Если рождается мальчик, он поручается дочери Моаннтар-оаххк Уккс-аке, если девочка — Сар-аке. Моаннтар-оаххк, по поверьям саамов, это Мянндашш-каб, прародитель­ница саамского рода.
  Уккс-ака — младшая дочь матери Земли. Ей поручено защищать вход в вежу и следить за первыми шагами ребенка, от этого и имя ей — Дверная Женщина, ее место у порога. Это она неприступной преградой встает пе­ред недобрыми духами или злыми людьми. Поэтому и угощенье ей благо­дарными людьми подается к порогу. В качестве приношения идет все, что остается на столе после еды. Даже крошки просто так не выбрасывают из дома: они принадлежат Уккс-аке.
  Юккс-ака — средняя дочь. Ей выпала честь стать покровительницей охоты. Ее еще называют Лук-женщина. Место ее в доме — у постели, пото­му что ничто коварное и злое не должно прикасаться к месту отдыха чело­века. Это святое место и оно должно быть всегда чистым, спокойным, что­ бы придать человеку силы и здоровья. Юккс-ака надежно выполняла свою роль. А человек за это ее благодарил частицей своей добычи от охоты, до­лей завтрака, обеда или ужина, кладя их около костра. Юккс-ака также могла изменить пол ребенка. Например, с женского — на мужской и сде­лать мальчика хорошим охотником.
  Самая почитаемая из дочерей богов Земли Сар-ака — старшая дочь Моаннтар-оаххк. Ее имя — прядущая женщина, покровительница пятни­цы. Она считается настоящей саамской повитухой, покровительствующей рождению людей, животных, размножению растений. Ей поручено вклады­вать ребенка во чрево матери, чтобы душа младенца срослась с его телом.
  Сар-ака охраняет детей от недугов и дурного глаза. И не случайно ста­рейшине рода Сар-аке — первая чашка чая, супа, которую непременно вы­ ливали в огонь — по обряду жертвоприношения. Считалось, что она защи­тит огонь очага рода. Сар-ака у саамов была в особом почете. Внебрачный ребенок обязательно должен был побывать в руках у Сар-аки или у Уккс-аки, и та, которая его первой схватит, и должна дать пол ребенку.
  Приносились Сар-аке и жертвы. Было это в основном во время родов и после рождения ребенка. Причем приносились в жертву животные только женского пола. Жертвоприношение Сар-аке отличалось от всех осталь­ных тем, что присутствовали при этом одни женщины и мясо жертвенного оленя могли есть только они.
  Еще для жертвоприношения варилась каша, которая ставилась на два-три дня под дверь. В нее втыкались три папочки. В одну палочку, расщеплен­ную, вставляли еще и три металлических кольца. Вторая ставилась белого цвета, третья — черного. И если в кашу падала черная палочка — значит, роженица или ребенок умрут. Если в каше исчезала белая, — оба останутся жить и будут здоровы. Что означала расщепленная палочка с тремя кольца­ми, Харузину выяснить не удалось. Ели кашу только после разрешения нуэйта или старейшины рода, которое они давали, гадая на бубне.
  Богом непогоды, с переменчивым грозным характером, требующим по­стоянных жертв, называют Бадо-май. Полная противоположность ему — Бог хорошей погоды — Айлекесь-олма.
  В одних саамских погостах богом ветра считают Кайво, в других — по­велителем ветров прозывают Пьегга-олма, в третьих — верят, что ветрами повелевает Аддэлудка.
  Надо сказать, что и сегодня саамы с почтением относятся к земле и воде. Заходя в лес, медной монетой выкупают землю, прося у ее хозяйки и хозяи­на прощенья и защиты. Многие, прежде чем рубить дерево, сначала его «убьют», ударив обухом топора, и попросят прощения, что берут жизнь дерева для своей нужды, и только потом начинают пилить. Вечерами, на­ходясь в тундре, на озере, саамы не шумят, уважая покой природы. Верят люди и в то, что, если в лесу первый раз услышишь кукушку, надо на землю кинуть монетку и загадать желание — обязательно сбудется.
  Выкупается до сих пор и вода, только для нее серебряные монеты требу­ются. Почитается она как святыня. А родниковой еще сглаз и порчу снима­ют, от испуга брызгают. Много разных обрядов, связанных с землей и во­дой, соблюдается и по сей день, потому как для саама земля и вода — жизнь.
  Мир саамов, как уже выяснилось, населен божествами, но помимо бо­гов они верили еще и в духов. Этнографам удалось описать в своих работах лишь некоторых из них, особо почитаемых или вызывающих страх у древ­них саамов.
  Духи населяли воздух, землю, воды, подземный мир, были мужского и женского рода. Имели власть над людьми. Одни были добрыми, красивы­ми, другие — злыми, черными, поднимающими бурю, вызывающими бо­лезни, выдаивающими молоко у важенок. Одни саамам представлялись ве­ликанами, другие — карликами, третьи — безглазыми, четвертые — с ры­бьим хвостом, пятые — в облике мохнатого зверя и так далее. Как богам, так и добрым духам, саамы приносили многочисленные жертвы, потому как боялись их немилости, овладения душой человека, которая представ­лялась древнему сааму самым слабым, незащищенным, уязвимым местом. Именно она и могла стать легкой добычей злых духов.
  Вера в духов у них возникла в глубокой древности, в повседневной борьбе с суровой действительностью за выживание, за самосохранение, за свой род.
  Пожалуй, духов можно разделить на домашних и личных, родовых, в образах, напоминающих человеческий, и духов ночи.
  К домашним духам в первую очередь относится Пэррт-каллса — домовой, или вежный старик. Пэррт-каллса были разными: одни любили хозяев и во всем помогали им, другие выживали их из вежи. Ночью поднимали шум, бросали в обитателей вежи домашнюю утварь. И уж если домовой невзлюбит хозяина, то тому ничего не останется, как срочно ме­нять место жительства. Что касается внешности Пэррт-каллса, саамы утвер­ждали, что он похож на собаку или маленькое все в шерсти существо.
  Хотя один саам, которого донимал домовой, всё-таки отделался от него. Ухитрился однажды и схватил Пэррт-каллса за руку. Поднес к огню и уви­дел перед собой лохматое существо. Домовой на это сильно рассердился и сам покинул вежу. С этого момента саам стал жить без хлопот. Но в основ­ном Пэррт-каллса настроен мирно к своим хозяевам и предупреждает их обо всех событиях в семье, сообщает тайные сведения.
  Домовые в разных семьях были совершенно непохожи. Считалось, что обитает домашний дух под очагом, куда ему и приносили жертвы.
  Также саамы считали, что за вежей, невдалеке от жилища, в каком-ни­будь из деревьев живет дух Юблафолкерь, призванный охранять место вок­руг саамского жилья.
  Одним из личных духов являлся у некоторых саамов Смиераккатту. Его создавал сам человек. Из шелка шился маленький мешочек, к которому привязывалась палочка и клубок ниток. Мешочек получался наподобие шапочки. После этого саам изо всех сил дул на клубок и приговаривал: мол, милый черт, дай ему жизнь, а я даю тебе за это половину своей души. Смиераккатту, если черт слышал мольбы саама, одухотворял мешочек, пал­ку и клубок. Дух появлялся в виде кошки, птицы — тем, кем хотел его ви­деть саам. Одухотворенный дух тут же начинал служить своему хозяину, красть для него вещи у других саамов. Если же во время воровства духа ловили, то тут же и наказывали. И то, что делали с ним, происходило и с его хозяином. Чаще всего духу отрубали руку или ногу — так узнавали, кому этот дух принадлежал.
  Иногда духи являются людям в образе человека. Саамы искренне вери­ли в то, что не только какая-либо местность имеет духа, но и у отдельных участков гор, у каждого ущелья, островка, речушки есть свой хозяин.
  К таковым можно отнести, например, хозяев скал мужа и жену Паххт-паххьк и Паххьт-еменьт и их дочь Паххьк-еллей-ниййт (у Харузина в книге «Русские лопари» — Пактхэзен и Пактие-мент, их дочь — Пакийеллениййте). Иногда хозяева скал приходили к людям, но те их не видели. В сказке «Дочь жителей скал» один саам женился на дочери хозяев скал и пригласил их к себе на свадьбу. Удивлялись гости, что не видят ни невесты, ни ее ро­дителей — только вино, которое наполнялось в стаканы куда-то исчезало. Лишь на миг нуэйт, который видел жителей скал, открыл людям невесту. Вдруг во время танцев в центре избы появилась незнакомая молодая жен­щина сказочной красоты. Стояла она как бы застывшая на одном месте, и не было в ней жизни.
  Богатыми духами, имевшими большие стада оленей или коз, считались духи гор Поакеинк (у западных скандинавских саамов — куорихтар, или ульда). Саамы рассказывали, что стадами этими можно завладеть, только надо иметь смелость приблизиться к ним. Смотреть при этом надо вверх, по сторонам головой не крутить, лишь бросить в средину стада кусок желе­за и стадо — твое. Духи железа испугаются, разбегутся, а ты — не зевай.
  Морем правит свой дух — Меррь вуйнас (у Харузина — Аккрува) — до пояса — человек, ниже — рыба. В других версиях — морская корова. Лю­бит Меррь вуйнас, как озерная и речная богиня Чадзьенньт (у Харузина — Сациен), появляться из морских волн на берег погреться. Сидит полощет, причесывает свои длинные волосы. Это он приводит из моря в реки рыбу.
  Тшадзеравчак прозывали саамы духов утонувших в реках и озерах людей.
  Мрачным таинственным духом ночи является Удбоера. Он все ночи на­ пролет проводит на могилах умерших младенцев, которым при рождении не успели дать имени. Сидя над могилой, поднимает страшный вой, чем очень пугает саамов. Заслышав его голос, люди спешили как можно скорее вы­крикнуть какое-нибудь имя младенцу, чтобы успокоить Удбоера.
  Наводил страх и еще один дух ночи — таинственный Кобме-каввь (у скандинавских саамов — кобми).
  Мария Медведева помнит, как в детстве родители запрещали детям выходить на улицу в туман, говоря, что рядом бродит дух ищущей дорогу старухи. И если она наткнется в тумане на ребенка, то обязательно его съест.
  А с ужасной Дуннэрь-муннесь — подземным женским духом — лучше вообще никаких дел не иметь. Она приходила в оленьи стада доить важе­нок, как только те отелятся. После ее появлений важенки в стаде начинали болеть и умирать.
  Соайвэ-олма — покровитель чародеев, мрачный бог, он обитает на вер­шине гор. Если чародею требовалась помощь Соайвэ-олма, он отправлял­ся к источнику, который находился у подножия горы, выпивал пригоршню воды и на него сходила сила его покровителя. Соайвэ своим обожателям при каждом затруднительном обстоятельстве давал советы.
  К родовым духам можно отнести Сторьюнкаре, или Стурра Пассь — бога охотников, который изгибает свое тело подобно луку, а вместо стре­лы посылает руку. Это очень красивый бог, одет во все черное, в руках дер­жит пищаль. В подчинении у него находятся все домашние и дикие живот­ные, птицы, рыбы. Он имеет человеческий вид, только вместо ног у него птичьи лапы. Живет на горе, но любит спускаться к берегу реки или озеру. Иногда показывается людям — тогда у них бывает очень удачный улов.
  Капище Сторьюнкаре выбирали подальше от погоста. Каждая семья имела свое место, где стоял идол духу. Это место считалось святым и чем- нибудь огораживалось. Идол Сторьюнкаре делался из камня и назывался Кедцьк Иммель (у Харузина — Киедь юмбель) — каменный бог. Одни го­ворили, что он имел вид птицы, другие — животного, третьи — человека. В жертву обыкновенно приносились северные олени, реже кошки, собаки, овцы и курицы. Если этих животных у саамов не было, их покупали в Норвегии и затем приносили в жертву. В жертву Сторьюнкаре заказывали толь­ко самца-оленя.
  По некоторым поверьям, Кавврай считался у саамов создателем волка и собаки, по другим — повелителем нуэйтов (у терских саамов), старшим братом в семье божеств. Кавврай очень капризное божество, никто не мог знать, что от него ждать. Именно по слову Кавврая Иммель-айя — Бог-дедушка — прощает нуэйтов, так как именно Кавврай может показать их хорошие, добрые дела. Он также приближает их во время колдовства к богам и делает подобным богам. У саамов Кавврай принимает моления о да­ровании здоровья, избавления от болезней, молитвы о даровании в семью мальчика.
  Изображением Кавврая была кеддьк-табай (у Чарнолуского — кедьке-табай). По описаниям этнографов, изображение напоминало приземис­того человека, который был сложен из семи больших плоских камней, только голова имела вид усеченной пирамиды. Вокруг истукана было достаточно места, чтобы проводить сборы старцев всего погоста. Здесь же приносились и жертвы Каввраю, происходили гадания. Посвящались богу Каввраю и «обетные деревья» — сосны. Одна такая сосна была посажена с молитвой матери о том, чтобы бог сохранил жизнь ее младенцу, впоследствии славному охотнику; другое дерево, более старое и мощное, посажено в середине прошлого века с молитвой глубокого старца, кото­рый никак не хотел умирать. Он выпросил себе долгую жизнь — и на са­мом деле жил очень долго.
  Был еще один дух, леденящий кровь ветром, дух Пиннк-олма (у Чарнолуского — Хивус). Он донимал путников в странствиях ветрами, дующими с севера. Страшный Пиннк-олма! Такую поднимал снежную бурю в тунд­ре, что нередко и до смерти заметал и морозил путников.
  Кобмекаввь — дух, пугающий людей.
  Ну и, наконец, осталось рассказать о духах праздников и болезней. К таковым относятся дух кашля Лефкхэсс олма (у Чарнолуского — Судоресь-олбмак), духи черных и жестоких мужей Кэрролма и Гаррось-олма (у Чар­нолуского — Тшаппесь-олбмак и Гаррось-олбмак), духи мужей, лишенных глаз, — Чальмхэмесь.
  К духам — покровителям праздников, дней недели и месяцев — относятся Пассь каллас (у Чарнолуского — Айлекесь-олбмак), в переводе — «святые старцы». Они ближе всего находятся к солнцу. Духом воскресенья люди называли Пассь-пейв-аййк. Этот день саамами был определен для начала охоты и жертвоприношения. Считался благоприятным днем.
  За самый святой день недели — субботу — был ответственным дух Суветь-аййк (у Харузина — Лавардакь-айлекь). Пятнице покровительство­ вал дух Петнэцаййк (у Харузина — Перьякь-айлекь). В этот день особенно хорошо шло колдовство. Духом февраля был Альмхалл (у Харузина — Куава-манно). С принятием православия у саамов появился дух Рождества, или Ростэ пёйв вуйнас (у Харузина — Яулла-герра).
  Конечно, до нас дошло лишь немногое из чудесного мира мифов, легенд, бывалыцин, религиозных представлений древних саамов — лишь то, что удалось сохранить ученым, исследователям Русской Лапландии.

Н. П. Большакова "Жизнь, обычаи и мифы кольских саамов в прошлом и настоящем"

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро